Посвящается Татьяне Корчагиной

 

 

 

Действующие лица:

КРАСНЫЙ, он же Миша Краснов – байкер, панк, ролевик, на все руки мастер, 27 лет

БЕЛЫЙ, он же Белов – лучший друг Красного, почти ему идентичный, 27 лет

АЛИСА – вечно молодая, 34 года

ЛЮСЯ – девушка Красного, 23 года
МАРК ГЕРДТ, он же Юра – рекламщик, 25 лет

МЕЛКАЯ, она же Оля – студентка, 19 лет

ТЁМА – друг Марка, 28 лет

ЛЕНИН – актер неопределенного возраста.

 



Сцена первая. Восьмое марта.

Празднование Международного женского дня на квартире Белого. Отовсюду доносятся звуки веселья, играет отечественный панк-рок. Воздух белый от сигаретного дыма. Красный сидит на полу кухни. Рядом с ним сидит Мелкая и пьет «черный русский».

 

КРАСНЫЙ. И вообще этот современный дауншифтинг полная фигня! Потому что он в любом случае существует за счет рыночной экономики. То есть оно, конечно, работает и будет работать еще какое-то время, бездельников-то много, но это, понимаешь, такая замена понятий: уходить от общества потребления из презрения, но при этом все равно жить за счет рыночной экономики. (Смеется.) Ну, это туризм называется. В таком случае надо, как Толстой или Генри Торо, в лесу, там, с медведями обниматься, коренья собирать, а не на Гоа загорать с ноутом. Модно просто. Голимый гедонизм.

МЕЛКАЯ. Не, ну нам в универе говорили… как там ее? Проект «Венера». Ну, там допускается, что можно, короче, ниче не делать, надо тупо не жрать и не брать больше, чем тебе надо. Быть ответственным за ресурсы, понимаешь?

КРАСНЫЙ. Это тебе в каком универе говорили?

МЕЛКАЯ. В «госе». В этом семестре.

КРАСНЫЙ. Какой факультет?

МЕЛКАЯ. Экономики.

КРАСНЫЙ. Проект «Венера» - это же ресурсно-ориентированная экономика… Ну так для этого нужно знаешь, че? Мозги.

 

Мелкая смеется.

 

КРАСНЫЙ. Ну серьезно! Природа человеческая жаждет обладания, девушку мою спроси. Она тебе все расскажет. Ноут ей купи, телефон купи… Тебе че, звонить не с чего? «Но у моей подружки уже есть шестой айфон, а у меня нету». Вот нахуя он тебе нужен, если ты там только «Инстаграмом» пользуешься?

МЕЛКАЯ. Ты не прав! Она просто ТП! (Смеется.) Прости. С такими вообще не надо общаться. А вот нормальные люди… Прости. То есть вот если люди просто осознают, что творят, и если ресурсы будут в избытке, то…

КРАСНЫЙ. Слушай, нужно, чтобы у каждого был высокий уровень сознательности, понимаешь? Говорю тебе как несостоявшийся экономист. Все хорошие теории разбиваются об тупость, жадность, лень и сиськи. А как ты измеришь эту сознательность? Сиськи еще можно измерить, а вот сознательность - вряд ли. Будь у людей мозги, они бы просто: «Чувак, ты голоден? На, пожри. Пойдем, пивка попьем». А чувак ему потом тоже че-нибудь отсыпит. Понимаешь? А так все друг друга пытаются попользовать и наебать. Валить эту корпоративную систему надо! На себя надо работать. Умеешь стиралки чинить? Чини. Вот я чиню.

МЕЛКАЯ. Я ниче не умею, поэтому и учусь на экономиста.

КРАСНЫЙ. Да ладно тебе. Что-то да умеешь.

МЕЛКАЯ. Ну, я всегда любила готовить. Особенно люблю кондитерку. Да черт, у меня куча своих фирменных рецептов! Например, мои фирменные марципаны.

КРАСНЫЙ. Че?

МЕЛКАЯ. Марципаны. Это такие пряники из миндаля. А еще бывают персипаны, они делаются из персиковых и абрикосовых косточек. Мои марципаны не похожи ни на одни другие. Знаешь, почему? Потому что я в карамель добавляю сливочное масло. Так карамель становится похожей на помадку и вкус становится нежнее. Это во-первых. А во-вторых, я не добавляю яйцо. В-третьих, на двести граммов миндаля я добавляю пятьдесят граммов кешью, и они становятся еще нежнее. Потом марципаны надо обвалять в кокосовой стружке и подсушить. Честно, это обалденно!

КРАСНЫЙ. Ну нихрена себе технология.

МЕЛКАЯ. То же касается и шоколадных конфет, и мармелада, и пирогов, и тортов – у меня куча своих рецептов! Но я никогда не пойду работать поваром. Потому что тогда я возненавижу еду, делая сотню блюд в день, потому что надо. И, если уж совсем честно, мне всегда хотелось работать в табачке. Сидишь себе три через три, че-то пишешь или читаешь, в выходные тусишь, делаешь то, что по-настоящему нравится - да здорово вообще! То есть в сущности это дает тебе возможность развиваться. Но не престижно. А еще я хочу быть бабкой.

КРАСНЫЙ. Зачем?

МЕЛКАЯ. Бабке можно все. Когда я покрасилась в синий, одна бабка с фиолетовыми волосами сказала: «Мочалка», а я ей: «На себя посмотри». Вот когда девушка или парень с синими волосами, то это трагедия целая, а когда бабка хоть лысая, то ей ниче, заслужила. У меня мать парикмахер. Она рассказывает, что многие бабки на зиму бреются налысо.

КРАСНЫЙ. Скинхедки, блин.

МЕЛКАЯ. Ага. А потом из спячки весной выходят и типа волосы лучше стали. И сразу бегут краситься. В черный! Только черный! Если не черный, то хотя бы красный или фиолетовый. Ну и пенсия там, все дела, время на творчество. Быть на пенсии типа позволительно. А вот в табачке с синими волосами – не престижно.

КРАСНЫЙ. Ты с кем тусишь? С панками. Где ты престиж нашла? Мой батя тоже был панком. В совке, прикинь? Каких только историй я не слышал от него. У меня это потомственное, видно. Они с друганами занимались спортивным туризмом, так я с ним с детства таскался по горам всяким. Объездили весь Алтай, Кавказ, Жигули! Песни под гитару, дружба, свобода! Вот где настоящая жизнь. Полный юнайтед.

МЕЛКАЯ. Крутой чувак, наверное, был.

КРАСНЫЙ. Был таков.

МЕЛКАЯ. А что случилось?

КРАСНЫЙ. Сезонное обострение. С эпилептиками бывает. Повесился.

МЕЛКАЯ. Сочувствую.

КРАСНЫЙ. Ну, как говорил батя: «Помни, справа – жизнь, слева – смерть». Они всегда рядом. У нас в Красных Штольнях дача есть до сих пор, там все как при отце. Клевое место. В детстве я лазил в штольни. Там в пещерах настоящий природный холодильник: летом прохладно, зимой - тепло. А рядом есть пещеры, где остались рисунки древних людей.

МЕЛКАЯ. Да ладно! У нас-то?

КРАСНЫЙ. Ага.

МЕЛКАЯ. Вот бы там побывать!

КРАСНЫЙ. Как-нибудь съездим.

МЕЛКАЯ. Обещаешь?

КРАСНЫЙ. Если захочешь.

МЕЛКАЯ. Я теперь тоже хочу быть панком. И мотоцикл. А у тебя есть мотоцикл?

 

Красный делает глоток.

 

КРАСНЫЙ. Есть.

МЕЛКАЯ. А ты прокатишь меня? Ну пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

КРАСНЫЙ. Посмотрим.

 

Звонит телефон Красного.

 

КРАСНЫЙ. Люська.

МЕЛКАЯ. Не отвечай ей. Снова начнет орать.

КРАСНЫЙ. Да надо, блин.

МЕЛКАЯ. В этот раз я даже не буду подслушивать.

 

Мелкая надевает наушники, закрывает глаза и пьет «черный русский». Красный берет трубку.

 

ЛЮСЯ. Я тебе четвертый раз звоню, чем ты там занимаешься?

КРАСНЫЙ. Прости, Люсь, я задержусь…

ЛЮСЯ. Ах, ты задержишься. Замечательно! А ты вообще знаешь, какой сегодня день?

КРАСНЫЙ. Люсь…

ЛЮСЯ. Сегодня восьмое марта! День всех женщин!

КРАСНЫЙ. Я знаю…

 

Мелкая напевает мелодию песни, демонстрируя, что не слышит разговор Красного и Люси.

 

ЛЮСЬКА. Куда ты уехал!? К Белому своему!?

КРАСНЫЙ. Люся…

ЛЮСЯ. Я слышу женские голоса! Кто они?

КРАСНЫЙ. Лю…

ЛЮСЯ. Че Лю? Я тебя спрашиваю: кто они? Ты вообще знаешь, сколько времени?

КРАСНЫЙ. Люсь, дай мне ска…

ЛЮСЯ. Да ты лыко не вяжешь, че ты собрался говорить?

КРАСНЫЙ. Да ты достала! Сама, блин, уехала со своими подружками бухать, а мне че, праздник нельзя?

ЛЮСЯ. Сейчас же приезжай, иначе...

КРАСНЫЙ. Иначе что!? «Вымыл голову, вот за одно и полы помой», - так что ли? Ты меня уже задрала, ты понимаешь? Ты вообще своими куриными мозгами понимаешь, почему я шесть дней в неделю вкалываю? Чтобы у тебя телефон, блин, новый был. Что шмотки у тебя были. Чтобы ты не ныла мне над ухом, какой у тебя хуевый мужик! А ты только и знаешь, что дома сидеть!

ЛЮСЯ. Миша...

КРАСНЫЙ. Варежку прикрой! Ты целыми дням дома сидишь и даже не можешь помыть посуду. А чем ты занимаешься, когда уходишь по выходным, а?

ЛЮСЯ. Я тоже имею право на радость! Ты…

КРАСНЫЙ. Какую, нахрен, радость!? Ты только и делаешь, что сериалы смотришь и мозги мне полощешь. Вот ты что всю неделю делала, а? Когда по клубам шаталась в мою ночную смену? Сука, все, ты взбесила меня! Хули ты ноешь каждый раз, когда мне хорошо!?

ЛЮСЯ. Прости…

КРАСНЫЙ. Че прости? Че ты орешь, курица? Че ты хочешь от меня, понять не могу?

 

ЛЮСЯ молчит.

 

КРАСНЫЙ. Че молчишь? А, Люська? Люська? Люська? (Срывается на долгий крик.) Люська!

 

Мелкая вздрагивает и вынимает наушники.

 

МЕЛКАЯ. Господи Иисусе на велосипеде.

КРАСНЫЙ. Ну и иди нахуй.

 

Красный выключает телефон.

КРАСНЫЙ. Попробуй теперь дозвониться, сука.

МЕЛКАЯ. Не злись. Выпей «черный русский».

 

Красный залпом выпивает все, что осталось в бутылке. На кухню заходит Белый.

 

БЕЛЫЙ. Че орешь-то?

КРАСНЫЙ. (Допивает и отбрасывает бутылку.) Прости, друг, достала уже.

БЕЛЫЙ. Мелкая что ли? (Мелкой.) Ты че Красного обижаешь?

МЕЛКАЯ. Никого я не обижаю!

КРАСНЫЙ. (Мелкой.) Пошли кататься.

МЕЛКАЯ. Ура! Спасибо! Спасибо!

КРАСНЫЙ. Белый, пойдешь с нами?

БЕЛЫЙ. Ну, пойдем.

 

Мелкая запрыгивает на спину Красного.

 

МЕЛКАЯ. Покатай меня, большая черепаха!

 

Красный, Мелкая и Белый уходят с кухни.

 

 

Сцена вторая. Труп.

 

Кафе. Утро следующего дня. За столиком сидит Марк и пьет кофе. Рядом с ним стоит еще одна чашка кофе. Марк то и дело смотрит на часы. Раздается звонок телефона.

 

МАРК. (В трубку.) Марк Гердт слушает. Здорова, Тём. Не, не отвлекаешь. Да вот, сижу, жду. (Улыбается). Ну Тём, ты же знаешь меня, дай старику развлечься... А че Ленин?... Что старый и желтый – это наоборот хорошо! Ага… ага… понятно. Вот и хорошо, что ничего не соображает… Да, снимаем сегодня вечером в ДК имени Кирова. Знаешь, где?.. Да, за ночку должны управиться.

 

В кафе вбегает Алиса.

 

МАРК. (В трубку.) Тём, все, мне пора. Давай, до связи.

АЛИСА. Юра?

МАРК. Юра? А, да, Юра. А ты...?

АЛИСА. Алиса.

 

Алиса жмет Марку руку.

 

АЛИСА. Прости, я опоздала.

МАРК. Да нет…

АЛИСА. Москаля ответ. (Смеется.) У меня так родственники говорят. Ну забавно же! Подожди, я пальто повешу.

 

Алиса уходит.

 

МАРК. (Себе под нос.) Сделай мне минет.

 

Алиса возвращается и садится за столик.

 

АЛИСА. Ой, совсем забыла! Надо сестре позвонить, чтобы Степу из садика к подруге отвезла.

МАРК. Ты не говорила на сайте, что у тебя есть ребенок.

АЛИСА. Степочка, пять лет. Он такой милашечка-милашечка! Глазища огромные, голубые! Он тебе понравится. Научишь его драться.

МАРК. Да уж…

АЛИСА. Мальчику очень нужно мужское влияние.

Алиса достает телефон.

 

АЛИСА. (В трубку.) Вера, привет. Слушай, отвези Cтепу к Варе, пожалуйста, мы договаривались. Да, они с ночевой. Хорошо, я помню. Да, я помню, сколько можно? Нет, я не давлю на тебя. Все, спасибо. Пока. (Марку.) Уф-ф. Все, я снова с вами. Моя сестра просто невыносима. Ты представляешь, за тридцать два года у нее было всего двое мужчин, не считая этого режиссера, но разве это отношения? Нет, женщина чахнет без любви, это точно, да разве ей это объяснишь? Тридцать лет – ума нет. И мужчины. И детей. Даже квартиры своей нет.

МАРК. Очень грустно.

АЛИСА. И не говори. А сейчас, после его смерти совсем в себе замкнулась. А был бы у нее мужчина, хоть из дома стала бы выходить. На улице такая погода прекрасная! Еще только март, а уже плюс двадцать два! Даже снег уже сошел. Да его всю зиму не было. Я слышала, это все из-за климатического оружия. Правда дождик, но ведь это ерунда, правда?

МАРК. Прости, что перебиваю. Я заранее взял тебе кофе, правда, он уже, наверное, остыл.

АЛИСА. Ничего страшного, терпеть не могу обжигающий кофе. Равно как и микробы. Ужасно боюсь болезней! А сейчас еще весна, сезон. У нас в офисе все чихают!

МАРК. Ужас. Я слышал, вирус Эбола добрался до России.

АЛИСА. Да ты что!

 

Телефон Алисы вибрирует.

 

АЛИСА. Прости.

 

Алиса читает сообщение.

 

АЛИСА. Вот она дура... Представляешь, я свела свою подругу с парнем, с которым сама когда-то пыталась мутить, и он сказал, что она совершенно чокнутая. Он так мне и сказал: «Алиса, с кем ты меня свела? Она мне всю спину изодрала!». А я такая: «Да не может быть!». Короче, эта дура хотела показаться «дикой и страстной». Тридцать четыре года! Как можно быть такой идиоткой в тридцать четыре года? Я объясняла ей: «Катя, в нашем возрасте мужчину надо беречь!».

МАРК. Тридцать четыре?

АЛИСА. Да!

МАРК. Я думал, ты моложе.

АЛИСА. Спасибо. Зачем пытаться быть тем, кем ты не являешься? Я всегда говорю своим друзьям: будьте теми, кто вы есть. Не надо врать. Ох, прости, я все говорю и говорю.

МАРК. Что поделать?

АЛИСА. Эти свидания вслепую всегда такие волнительные! Никогда не знаешь, что будет. Когда сильно волнуюсь, я начинаю очень много болтать. Ну, вообще-то это моя профессия. Я в «Паркхаусе» продаю туры. Не могу назвать это турагенством, это было бы слишком громко. А ты чем занимаешься?

 

Марк выдерживает паузу.

 

МАРК. Я актер.

АЛИСА. Актер? Да ладно! Никогда не видела живого актера!

МАРК. Не хотел говорить об этом на сайте.

АЛИСА. И где ты снимался? Ой, прости, ты, наверное, в театре играешь.

МАРК. Бывало.

АЛИСА. Так ты где-то снимался?

МАРК. Да много где...

АЛИСА. Ух ты, мой потенциальный парень – киноактер! У тебя знакомое лицо, но я не помню, в каком фильме могла тебя видеть.

МАРК. «Улицы разбитых фонарей» смотрела?

АЛИСА. Не особо.

МАРК. Я играю мертвецов.

АЛИСА. Ух ты...

МАРК. Понимаешь, среди актеров считается, что играть труп — плохая примета, а я не боюсь.

АЛИСА. И что, платят?

МАРК. Ну а как же? Вот недавно как раз в «Улицах разбитых фонарей» играл криминального авторитета. Уже в третий раз у них мертвеца играю. А что? Четыре часа в гробу полежал — десять косарей заработал. Ну неплохо же! У меня даже дома гроб стоит, чтобы репетировать. От бабки остался. Она решила заранее, так сказать, подготовиться. И гроб себе купила, и венки, и эту, ну, тряпку-то. Поставила, а потом села как-то утром в трамвай и не вернулась. Так и стоит.

АЛИСА. Да, тут без репетиции, наверное, никак.

 

Алиса отпивает кофе.

 

МАРК. Я недавно Ленина в рекламе кофейни играл. Не видела?

АЛИСА. Не уверена...

МАРК. У меня, кстати, как раз раскадровка с собой. Смотри.

 

Марк достает раскадровку рекламного ролика и показывает Алисе.

 

МАРК. Лежу я в мавзолее, значит. А женщина неподалеку от мавзолея пьет кофе. До меня доносится аромат, — ну, знаешь, как это выглядит в рекламе. Я встаю, выхожу на Красную площадь, иду к ней, отпиваю у нее кофе и говорю в камеру с кофе в руках: «Пробудись к жизни!».

 

Алиса пристально рассматривает лицо Марка. Оно кажется ей нездоровым и отвратительным. Она морщится.

 

МАРК. Хотя я не думаю, что очень уж похож на Ленина. Как думаешь?

АЛИСА. Даже не знаю.

МАРК. Моя бывшая жена постоянно пила кофе. А еще она мне изменяла. Я узнал об этом, когда у нее обнаружили Гепатит B, а он передается через секс, слюну… Все руки не доходят провериться.

АЛИСА. Да уж...

МАРК. Умерла, бедняжка.

АЛИСА. Так ты вдовец?

МАРК. Три месяца.

АЛИСА. Ты не говорил.
МАРК. А что тут скажешь?

 

Алиса отпивает кофе.

 

МАРК. Я отъел у тебя немного пенки, уж прости.

 

Алиса плюется на стол.

 

АЛИСА. Господи!

 

Алиса суетливо вытирает стол и одежду.

 

МАРК. Да ты что, я же пошутил! Не ел я твою пенку. Ну не сердись.

АЛИСА. Юра!

МАРК. Ну я же пошутил, слышишь?

АЛИСА. С такими шутками помереть не долго.

 

Алиса достает телефон, чтобы глянуть время. Она встает из-за стола.

 

АЛИСА. Юра, прости, мне пора бежать.

МАРК. Ты куда?

АЛИСА. Да подруга... Она... Ей срочно нужно помочь. Так расстроилась бедняжка из-за этого мужика.

МАРК. Какая жалость. Ты позвонишь?

АЛИСА. Разумеется.

МАРК. Надеюсь, я тебя не сильно шокировал?

АЛИСА. Что ты, нет. Ну все, я побежала.

 

Алиса убегает, не пожав Марку руку. Марк провожает ее взглядом и допивает кофе.

 

МАРК. Надо же, замолчала.

 

Раздается звонок телефона. Марк берет трубку.

 

МАРК. Да, Тём. Нет, я уже закончил… Она клиническая идиотка, верила всему, что я несу. Гример? Да, девчонка Люся будет за гримера. Да, Тём, та самая… (Смеется.) Через час буду в офисе. Все, давай.

 

Марк кладет трубку.

 

МАРК. (Официанту.) Счет, пожалуйста.

 

 

Сцена третья. Девятое марта.

 

Квартира Белого. Полдень следующего дня. Белый просыпается на диване после бурной пьянки. Он абсолютно голый. В комнате пусто, разбросаны вещи, на полу валяются подушки и пледы, стоят пустые бутылки и стаканы. Белый потирает заспанное недовольное лицо и встает. На его животе написано «С 8 марта чики =)» и нарисованы сердечки.

Белый проходит по коридору и открывает дверь: она не заперта. Он заходит в ванную. На полу, опершись спиной на ванну, спит Красный. Он голый по пояс, на его животе нарисован фаллос и написано «ЙУХ». Белый толкает красного ногой.

 

БЕЛЫЙ. Красный. Краснуха, просыпайся. Красный, блин!

 

Красный неохотно просыпается и вздрагивает.

 

КРАСНЫЙ. Ты че пугаешь?

БЕЛЫЙ. С добрым.

КРАСНЫЙ. Утро добрым не бывает.

 

Белый уходит, Красный встает и следует за ним.

Они заходят на кухню. Вокруг царит полный бардак.

 

КРАСНЫЙ. (Глядя на Белого.) Да ты Третьяковская галерея.

 

Белый окидывает взглядом сперва себя, а потом Красного.

 

БЕЛЫЙ. На себя посмотри.

 

Белый окидывает грудь взглядом и падает на стул.

 

БЕЛЫЙ. (Подтягивается.) Да, ба-алин, восьмое марта. Че с моей хатой стало? Ах, да, она всегда была такой. (Смеется). Кофе будешь?

КРАСНЫЙ. Давай.

 

Белый берет со стола стаканы, наполняет их горячей водой из крана и насыпает кофе. Тем временем Красный нащупывает в кармане помятую пачку сигарет со вложенной в нее зажигалкой и закуривает кривую сигарету.

 

КРАСНЫЙ. Все ушли?

БЕЛЫЙ. Походу да. (Смотрит на кухонные часы.) Скоро три часа дня уже.

КРАСНЫЙ. Глянь, мотики на месте?

БЕЛЫЙ. Не парься, все норм.

 

Белый смотрит в окно.

 

БЕЛЫЙ. У тебя же «Урал» был?

КРАСНЫЙ. Ну?

БЕЛЫЙ. И у меня «Урал» был.

 

Красный подходит к окну.

 

КРАСНЫЙ. Пипец…

БЕЛЫЙ. Че?

КРАСНЫЙ. Ты тока не злись.

БЕЛЫЙ. Че такое?

КРАСНЫЙ. Да я пиздюкам давал покататься.

БЕЛЫЙ. Каким нахрен пиздюкам?

КРАСНЫЙ. Да друзьям Мелкой.

БЕЛЫЙ. Идиота кусок! И где их теперь искать, этих пиздюков сказочных?

КРАСНЫЙ. Да я знаю этих чуваков, не парься. Если че, у Мелкой спросим.

БЕЛЫЙ. У Мелкой спросим, блин.

КРАСНЫЙ. Да не парься ты! Помнишь, как на днюху Мэггота чуть гараж не спалили?

БЕЛЫЙ. Ха, помню, помню. Ты еще такой: «Да я всегда так делаю!», - и херак спичку в лужу, а оно все как вспыхнет нахуй!

КРАСНЫЙ. Не, ну че?

БЕЛЫЙ. Я такой: «Блин! Че делать!». Давай двери закрывать, песком засыпать. А дымагана сколько! Ёмое! Вот это был трэш. Меня же убило тогда с маняги. Автостопом по истории человечества, блин.

КРАСНЫЙ. Думаешь, меня не убило? У меня там и узоры, и че тока не было. Давление ебашит, думаю, коньки отброшу. Никогда такой ядреной не пил.

БЕЛЫЙ. Ну, блин, она всегда по-разному.

КРАСНЫЙ. Ну и ниче ведь, обошлось?

БЕЛЫЙ. Да с Божьей помощью, блин, обошлось.

КРАСНЫЙ. Да, было времечко. Как там говорили грибные эльфы? "Если взялся за подвиги - убедись, блядь, что ты в сказке!"

БЕЛЫЙ. Эт точно.

 

Красный протягивает пачку Белому. Тот ставит стаканы с кофе на стол, берет сигарету, закуривает.

 

БЕЛЫЙ. (Напевая.) Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день.

 

Белый насыпает в стаканы сахар и размешивает грязной ложкой, лежащей на столе.

 

КРАСНЫЙ. Тавтология.

БЕЛЫЙ. Че?

КРАСНЫЙ. Забей, так Люська говорит. Че-то вспомнил. (С ужасом смотрит на Белого.) Люська, блин!

 

Красный достает телефон.

 

КРАСНЫЙ. Двадцать два пропущенных!

БЕЛЫЙ. А ты помнишь, как ее нахуй послал?

 

Красный хватается за голову.

 

БЕЛЫЙ. Красный, ты побелел.

КРАСНЫ. Люська... Она же думает, что я по блядкам пошел.

БЕЛЫЙ. Но ты же ни с кем?

КРАСНЫЙ. Да ты че! Конечно, ни с кем. Хотя, честно скажу, так хотелось бы. Я правда так не могу больше. Ей все, мне — ничего. Да я, блин, пятьсот раз уже мог бы, если б совесть позволила.

 

Белый подсаживается поближе к Красному.

 

БЕЛЫЙ. Знаешь... Может, сейчас самое время сказать... Помнишь, весной Люська ездила в Ростов?

КРАСНЫЙ. Ну?

БЕЛЫЙ. На мотофест вместо тебя, когда ты работал.

КРАСНЫЙ. Ну?

БЕЛЫЙ. В общем... Она не такая, как ты думаешь.

КРАСНЫЙ. В смысле?

БЕЛЫЙ. Я не говорил, но... Эх... (Кладет руку на плечо Красного.) В общем она тебе изменяла. И не раз.

КРАСНЫЙ. Белый, ты серьезно?

БЕЛЫЙ. Там был Безрукин, он видел.

КРАСНЫЙ. А я еще ее уламывал. Говорил, что круче, чем в клубе будет. Че ж ты молчал?

БЕЛЫЙ. Прости, брат, не хотел рушить ваше счастье.

 

На кухню заходит Мелкая. Относительно мужчин она довольно бодрая. Она одета в трусики и футболку. Видно, что на ней нет лифчика.

 

МЕЛКАЯ. Че, трахаетесь?

БЕЛЫЙ. Мелкая, а ты откуда взялась?

МЕЛКАЯ. Из кладовки.

 

Мелкая берет сигарету, садится на стол и закуривает. Она смотрит на голого Белого.

 

МЕЛКАЯ. (Белому.) Вчера лучше было.

 

Белый неловко отворачивается.

 

МЕЛКАЯ. (Красному.) Краснов, ты че какой грустный?

КРАСНЫЙ. Люська... мне... изменяет.

МЕЛКАЯ. О... Сочувствую. Ты знаешь, это к лучшему. В смысле что теперь ты знаешь правду. На самом деле все знали.

БЕЛЫЙ. Да помолчи ты!

МЕЛКАЯ. А че? Если оно так? Ай, щас обоссусь.

 

Мелкая убегает в туалет.

 

БЕЛЫЙ. Мелкая! Ты в курсе, че с конями?

МЕЛКАЯ. Че?

БЕЛЫЙ. (Громче.) Кони где?

МЕЛКАЯ. В душе не ебу!

 

Раздается звонок телефона Красного. На экране написано «Любимая».

 

КРАСНЫЙ. Любимая…

БЕЛЫЙ. Тебе решать, брат.

 

Красный берет трубку.

 

ЛЮСЯ. Ты где? Я всю ночь не спала!

 

Красный молчит.

 

ЛЮСЯ. Вчера ты был груб со мной. Ты меня слышишь?

КРАСНЫЙ. Где ты была этой ночью?

ЛЮСЯ. Плакала я на кровати всю ночь, где же еще? Где ты? Алло! Алло!

КРАСНЫЙ. Люся, пошла ты нахуй.

 

Красный подходит к окну и выбрасывает телефон.

 

КРАСНЫЙ. (Белому.) Есть че выпить?

 

Белый поворачивается к холодильнику и шарит в нем. Он достает шампанское и большую бутылку водки.

 

БЕЛЫЙ. Ух ты! Даже водяра осталась. И шампунь.

 

Красный залпом выпивает кофе.

 

КРАСНЫЙ. Наливай.

МЕЛКАЯ. (Из туалета.) Шампанское?

 

 

Сцена четвертая.

 

Марк сидит в своем кабинете. Перед ним ноутбук. Он просматривает страницы на сайте знакомств. Рядом с ним сидит Тёма.

 

МАРК. Лика, двадцать два. Ну ниче так.

ТЕМА. Фоток мало.

МАРК. Да и так понятно, что к чему. Колхоз-стайл, но симпотная.

ТЕМА. Полюбас бревно. Смотри, у нее лицо везде одинаковое.

МАРК. О! Анна, двадцать пять. Огонь.

ТЕМА. С пивом пойдет. Нос большой.

МАРК. (Печатает сообщение.) Привет. Как там рай, когда ты уходила?

ТЕМА. Дешевый подкат.

МАРК. Клюнет. Спорим?

ТЕМА. Даже не буду пытаться.

МАРК. Смотри, читает. Чувак, я нашел телочку на завтра.

ТЕМА. Везет тебе. Я тебе, кстати, не сказал. Я Ирке предложение вчера сделал, на Восьмое марта. Свадьба в июне. Ты приглашен. Ирке невтерпёж уже.

МАРК. Спасибо, чувак. (Не отрывается от экрана.) Все еще девственница?

ТЕМА. А то. До свадьбы, все по правилам. Завтра пойду кредит оформлять. Надо, чтоб прям с шиком было. Прикидывали, поллимона, наверное, точно уйдет. Там еще и свадебное путешествие, вся херня.

МАРК. Есть в этом что-то. Совесть не мучает по шалавам ходить?

ТЕМА. А тебя?

МАРК. А я человек свободный. Не нашел еще любовь настоящую.

ТЕМА. Я люблю ее.

МАРК. Ты уже говорил.
ТЕМА. Как тебе сегодняшняя, кстати?

МАРК. Да пиздец.

ТЕМА. Че так?

МАРК. Ну, во-первых, она старая. Во-вторых, с ребенком. В-третьих, тупая, и поверь, до этого я не считал это недостатком. В-четвертых, на фото она лучше, потому что фотографии молчат.

ТЕМА. Пипец. Ну ты лажанулся.

МАРК. Да ниче, потом было весело. Че я ей только не втирал: что вирус Эбола до России добрался, что я вдовец, что жена моя умерла три месяца назад от Гепатита, и что, наконец, я актер и играю трупов.

ТЕМА. Как тебе фантазии хватило?

МАРК. С ролика про кофейного Ленина идею взял. А потом как-то само пошло.

ТЕМА. Да тебе можно черный пояс по пиздабольству давать, прям как президенту.

МАРК. Этим и живу. И на что она рассчитывала? Нет, она реально думает, что нужна кому-то? Не знаю, может рабкласс какой-нибудь под сорокет и подберет, но…

ТЕМА. Таким в самый раз. Но ей же нужен помоложе. Она ведь, небось, вся такая не твоя.

МАРК. Трудно найти и легко потерять, потому что носок.

 

Марк и Тёма смеются.

 

МАРК. Ну она точно попроще Люси будет.

ТЕМА. Как у вас с Люсей вчера, кстати?

МАРК. Пришлось сказать, что я люблю ее.

ТЕМА. Очень дешевый подкат.

МАРК. Ну че? Звонит ночью, значит. Плачет. Говорит «приходи». Я прилетаю. И всю ночь ее... (Делает характерный жест.) У нее там с мужиком какие-то терки. Ну и она мне давай заливать, как все плохо, как с ней жестоко обращаются. Потом, мол, я плохая, я неправильно поступаю. А я уже датый после корпоратива был, вот и ляпнул. Боялся момент спугнуть. Ну а она такая, мол, тоже ко мне что-то испытывает. Я так понял, что ее мужик не зарабатывает.

ТЕМА. И что теперь делать будешь?

МАРК. Не буду отвечать.

ТЕМА. Не, это уже перебор. Ты забыл про ту, ну, как ее?

МАРК. Та-Ну-Как-Ее была пиздой натуральной. Я ей ничего не обещал. Она сама навыдумывала. Сама бы думала, какая свадьба в шестнадцать.

ТЕМА. Ире было пятнадцать, когда мы познакомились. Тот самый возраст.

МАРК. Да знаю я все. Ну все равно же думать надо, че с собой творишь. При чем здесь возраст? А я при чем здесь? Это же все сделка.

ТЕМА. Сделки проводить ты умеешь.

МАРК. Анна что-то не отвечает.

 

Марк закрывает комп, встает и начинает одеваться.

 

МАРК. Ладно, поеду я в автосервис. Пора «Инфинити» мою родненькую, любименькую забирать. Лучшая телочка моя.

ТЕМА. Сколько уже внес?

МАРК. Ну лимон где-то. К концу года, дай Бог, покрою.

ТЕМА. Дорого тебе телки обходятся.

МАРК. А тебе брак. Боком бы не вышел.

 

Сцена пятая. Маникюр.

 

Алиса и Люся сидят на кухне. Люся делает Алисе маникюр. Алиса пьет кофе.

 

АЛИСА. И он показался мне таким отвратительным! Нет, выглядел он нормально. Ну, в смысле одет был прилично, солидный такой, но я прям представила этот запах мертвечины! Мне блевать было охота!

ЛЮСЯ. Представляю.

АЛИСА. Мне, конечно, нужен мужик, но не настолько. Вообще от этих мужиков одни проблемы. Вот представь, у меня был бы мужик. Каждую секунду: «Где ты? С кем ты?». Да я, блин, на работе! А, может, с друзьями. Какая разница? Ой, прости, можно же на ты?

ЛЮСЯ. Конечно.

АЛИСА. Сто лет маникюр не делала. Быть матерью – значит жертвовать собой. Быть одинокой матерью – значит вообще о себе забыть. Одиночество – это так ужасно! Я не создана для одиночества! Не то что моя сестра. Она совершенно невыносима. Но и под каждого ложиться тоже не выход. А как бы хотелось простой человеческой романтики. Простой поддержки.

 

Люся начинает плакать, но Алиса этого не замечает.

 

АЛИСА. Нет, я не собираюсь всю жизнь сидеть дома и смотреть сериалы, в которых мой муж играет труп, прости Господи. Знаешь, хотелось бы прям вот уехать куда-нибудь. С байкером! Никогда не видела живого байкера. В смысле видела, конечно, но не трогала. Ну, ты понимаешь.

 

Алиса замечает слезы Люси.

 

АЛИСА. Эй? Люсь, ты чего?

ЛЮСЯ. Красный меня послал!

АЛИСА. Куда?

ЛЮСЯ. Ниже пояса!

АЛИСА. А кто это?

ЛЮСЯ. Мой парень! Возможно, бывший. Я звонила ему, беспокоилась, хотела узнать, где он, а он взял и...

 

Люся начинает рыдать. Алиса гладит ее по плечу.

 

АЛИСА. Ну что ты... Ну? Ну, он наверняка не серьезно.

ЛЮСЯ. Что я ему сделала? Что?

АЛИСА. Ну успокойся.

ЛЮСЯ. Он сказал, что делает ради меня все. Но я ведь тоже работаю! Он сам сказал: «Женщина не должна работать». Вот я и занимаюсь этими маникюрами. Что его не устраивает?

Пауза.

 

ЛЮСЯ. Знаешь, я плакала весь день. И больше не буду. По нему? Плакать? С чего бы? Не достоин. Признаться честно, я его даже стыдилась. У всех парни как парни, а мой все в игрушки играется. Я столько раз хотела настоящую романтику! Ну, чтобы на Бали, например, вместе слетать, там. Ну или в ресторан хотя бы, лепестки роз там. А он мне: «Поехали на фест». Очень романтично. А его друзья? Я одних их рассказов боюсь до ужаса! Каждый Новый год не знаю, что придумать, лишь бы не праздновать с ними. Напьются и начинают по потолку ходить. Романтика, блин. Нет, это не для меня.

АЛИСА. Вы давно встречаетесь?

ЛЮСЯ. Почти год. И весь этот год был адом. Ну, сперва я его любила. Я, конечно, чувствовала что-то не то с самого начала, но думала: я его изменю. Даже весело было первые месяцы. Потом я поняла, что не хочу больше с ним быть, но не могу бросить. Не могу об этом сказать. Как-то неудобно. Он же такой хороший. Он правда хороший. Но, видимо, не для меня. А я же девушка статная. Ну, сама понимаешь, на меня многие засматриваются. Ну, в общем, речь не об этом, а о том, что… О том, что я рада. Да, я рада, что он сам меня бросил. Мне стало как-то легче.

АЛИСА. И не жалей! Хороших людей много, а ты одна! Позволь полюбопытствовать: он красивый?

ЛЮСЯ. О да. Когда не опухший. Ну, раскачался сейчас, вроде не урод. Хотя не знаю. Наверное, да. С возрастом он становится как-то лучше. Когда мы познакомились, он вообще дрищем был. Но зато у него был мотоцикл и рукав. Все лучше, когда есть мотоцикл и рукав.

АЛИСА. Ну так а ты вообще красотка! И с рукавами, и без. Ну? Посмотри, какая у тебя фигура, какое личико. А волосы? У меня никогда таких волос не было!

ЛЮСЯ. Они наращенные, но в остальном все верно.

 

Люся и Алиса смеются.

 

АЛИСА. Знаешь, когда я расставалась с Олегом, ну, отцом Степы, я, ну, никак не могла его забыть. Никак. Вот… Надо было порвать эту духовную связь! А я никак не могла. И тогда я ему изменила. То есть не изменила, формально мы уже расстались, но мне показалось, что это измена. И знаешь, зачем? Чтобы очиститься. И мне помогло.

ЛЮСЯ. Я думаю, ты права.

АЛИСА. Советовать не буду. Но если все, что ты говоришь, правда, то это может тебе помочь.

ЛЮСЯ. Я с одним мужчиной познакомилась в клубе. Вот это мужчина! Лет двадцать шесть, наверное, рекламщик, лощеный такой – в общем свэг. Видно, что себе на уме. Позвал меня сегодня ночью. Подработать. Не подумай, там гримировать людей надо. Как раз от тебя поеду.

АЛИСА. Ну здорово же!

ЛЮСЯ. А если повезет, возьмет сниматься, представляешь?

АЛИСА. Ага.

 

Алиса роется в кармане и достает тонкие сигареты.

 

АЛИСА. Я закурю?

ЛЮСЯ. Угу.

 

Алиса закуривает, делает глоток кофе.

 

АЛИСА. Ненавижу остывший кофе. Особенно с гепатитом B. Ты проверялась?

ЛЮСЯ. Что?

АЛИСА. Передается даже через слюну. Хотя, если у тебя постоянный сексуальный партнер...

 

Люся откашливается и продолжает делать Алисе маникюр.

 

ЛЮСЯ. И что, это опасно?

АЛИСА. Шутишь? Это же связано с печенью. Я, правда, не знаю, что точно делает гепатит, но вряд ли много приятного.

 

 

Сцена шестая.

 

Кухня Белого. Вечер. Красный и Белый пьют, Мелкая ставит на стол драники с чесночным соусом и садится к мужчинам. Они едят.

 

БЕЛЫЙ. Ну а че? Фестиваль есть фестиваль. Все отдыхают, гуляют. И вот, значит, вечер. А бухать за те три дня так надоело! И тут Туман, ну, помнишь, врач невропатолог который, мне говорит: бери цикломед. Я такой: а че будет? Ну а он, как обычно: попробуй и посмотришь. Ну я и попробовал, врач же посоветовал. Иду, значит, к костру в центре поляны. А там как было: поле, где все ролевки разворачиваются, в центре – костер, вокруг поля – тропинка, а за тропинкой – лес, где стоят палатки. И вот подхожу я к костру, а там Вэл с Морой стоят и как всегда выясняют отношения, чертовы лебизянки. И тут я понимаю, что меня отрубает. Просто пипец как! Думаю: еще минута и я пропал. Сознание просто отключается. Я хватаю Вэл за руку и говорю из последних сил: «Отведи меня». Ну она взяла да повела гулять по тропинке. И вот прохожу я один круг, второй, третий, и чувствую, что моя палатка вот-вот уже будет и снова промах! И вот она снова должна быть – и снова проходим. Емое! А они все ругаются и ругаются! И тут я не выдержал и убежал в лес.

МЕЛКАЯ. И что дальше?

БЕЛЫЙ. Просыпаюсь утром в своей палатке. Смотрю, рядом лежит топор. Ну я спрашиваю Красного: «Слушай, у нас же не было топора?». А он такой: «Так это ты принес вчера».

КРАСНЫЙ. А там парень один сидел в лесу около костерка. Ел тушенку, значит, никому не мешал. И, говорит, тут посреди ночи из леса выходит чувак с совершенно охуевшими глазами, вырывает из пенька топор и вот так вот, с поднятыми руками, уходит. Парень чуть не обосрался от страха. Ну мы его позвали потом, жарехой покормили и отошел чувак. Исходность.

БЕЛЫЙ. Это потому что в детстве я много работал с инструментами и меня приучили, что если инструмент лежит не на своем месте, его нужно отнести.

МЕЛКАЯ. Да уж.

КРАСНЫЙ. (Облизывая пальцы.) Мелкая, твои драники просто обалденные. Лучше, чем в «Макдаке».

МЕЛКАЯ. Ну я же говорила!

БЕЛЫЙ. Ага. Офигенные просто.

МЕЛКАЯ. Рада была стараться.

БЕЛЫЙ. Мелкая, вот бля буду, таких, как ты, уже и нет.

МЕЛКАЯ. Эт типа комплимент?

БЕЛЫЙ. Типа да. Сейчас девки ниче руками не умеют. Я про готовку. А пацаны так тем более.

МЕЛКАЯ. Да так каждое поколение говорит.

БЕЛЫЙ. Да ладно тебе! Я еще не старпер. Вы все какие-то… Не знаю. Чистоплюи. Вот смотришь странички институток, ну, типа тебя. У всех то, блядь, бабы пиздострадальческие, то диснеевские принцессы, обсыпающиеся кокаином или еще каким говном. Да нихуя вы про это не знаете. Вы просто хотите казаться удивительнее всех остальных. Душа у вас богатая, кокаин, блин, вы нюхали. Ага, да вы даже траву побаиваетесь. Пиздите много, а на деле просто понты. А таких, как я, вы за людей не считаете. Вы ими восторгаетесь, вы хотели бы быть там же, где мы, пробовать то же, что мы, потому что чувствуете, что мы отважные, а вы трусы. Но вы, блядь, ханжи ебаные и потребляди. Меня прямо бес берет! Даже, во, Краснов, подтверди, сколько нас таких было в классе? Которые слушали панк-рок, читали Грибных эльфов и мечтали изменить мир? Ты да я. Остальные уже во всю, там, блядь… Глянцевые козлы и козлихи. А еще дети девяностых, блин. Ну скажи?

КРАСНЫЙ. Скажу.

МЕЛКАЯ. Так, не обобщай.

БЕЛЫЙ. Ты прости, я не тебя конкретно имею ввиду, я в целом. Ну вот. А чуть что эти духовно богатые сразу прячутся за цивильностью. Никакой отваги нет в них, никакой романтики. Вы как молодые старички все бочком ходите, лишь бы из зоны комфорта не выходить. Все вы знаете, все вам обязаны, а на самом деле трусы с завышенной самооценкой. А откуда черпать реальные знания о мире? Опыт? Тот самый, незаменимый? Да вы, блядь, цитатами думаете! Это что вообще такое? Цитатами людей, которые не боялись быть мудаками. У вас свои-то мысли вообще есть? Хотя не думаю, что ты меня понимаешь.

МЕЛКАЯ. Я понимаю. Я поняла это еще давно. И я тоже хочу быть удивительной. Да, хочу. Но еще больше я хочу жить так, чтобы мне было интересно. Я не хочу вкладываться в атрибутику благополучия, я хочу опыт, который удивит меня саму. Я пробовала быть гламурной, пробовала быть замкнутой, пробовала быть разной. И я поняла, что умру, если буду, как мои однокурсницы. Я со школы чувствовала, что что-то со мной не так. Мне было просто не интересно с одноклассниками и их тупыми разговорами. Я задыхалась в этом одиночестве, сил моих нет! И я решила, что пойду за своими идеалами и все. Не хочу быть тупорылым созданием. Да и вообще лучше горькое счастье, чем серая и унылая жизнь, хотя и это цитата. Я хочу прожить жизнь не только интересно, но и достойно. По-настоящему достойно. Я хочу верить в людей. Я не хочу, как моя мать или одноклассницы, считать, что я – самая важная на свете вещь, и не замечать ничего, кроме себя. Я хочу ходить с бродягами и безумцами под звездами, узнавать мир и говорить с людьми искренне и не опасаясь насмешек. А вообще налей мне водки и расскажи что-нибудь еще. Красный, вот ты че думаешь?

КРАСНЫЙ. (Пауза.) На самом деле я обычный русский мужик. Я не чистоплюй. Немножко трус, но самоотвержен. Немного безалаберный, но семи пядей. Иногда. Альтернативно даренный. Я не ликую от дорогих вещей. Верю в дружбу и в то, что меня спасут. Я не верю в смерть для себя, хотя она всегда где-то рядом, и при этом боюсь пиздеца. Иногда. Я не герой, но мог бы им стать, как и ты, как и мой отец, спасавший друзей в ущельях и незнакомцев в беде, как и мы все. Просто так. Вот и все.

БЕЛЫЙ. Аж слеза навернулась.

 

Белый берет бутылку и пытается налить водку в стакан, но понимает, что бутылка пуста.

 

БЕЛЫЙ. Блин. Закончилось. Че, возьмем еще?

МЕЛКАЯ. Да!

БЕЛЫЙ. Гулять так гулять!

 

Белый смотрит на часы.

 

БЕЛЫЙ. Так. Я прям срочно бегу, а то уже без восьми десять.

МЕЛКАЯ. Давай, будем ждать.

 

Белый очень быстро хватает вещи и выбегает из квартиры. Виснет недолгая пауза.

 

МЕЛКАЯ. Вот мы и одни.

КРАСНЫЙ. Ага.

МЕЛКАЯ. Ты погрустнел.

КРАСНЫЙ. Да думаю просто.

МЕЛКАЯ. О чем?

КРАСНЫЙ. Да о разном.

 

Пауза.

 

МЕЛКАЯ. Я пьяная, но на два не дели. Ты мне нравишься. Давно.

КРАСНЫЙ. (Молчание.)

МЕЛКАЯ. Прям очень.

КРАСНЫЙ. Ты мне тоже нравишься.

МЕЛКАЯ. Серьезно?

КРАСНЫЙ. Да.

МЕЛКАЯ. И что же нам делать?

 

Красный целует Мелкую. Они долго целуются. Мелкая расстегивает Красному ремень.

 

КРАСНЫЙ. Подожди.

МЕЛКАЯ. В чем дело?

КРАСНЫЙ. Я не могу.

МЕЛКАЯ. Почему?

КРАСНЫЙ. Просто не могу.

 

Красный отстраняется от Мелкой.

 

КРАСНЫЙ. Ты не обиделась?

МЕЛКАЯ. Нет, нисколько.

КРАСНЫЙ. Прости.

МЕЛКАЯ. Со всеми бывает.

КРАСНЫЙ. Сейчас я тебя целовал…

МЕЛКАЯ. И?

КРАСНЫЙ. Я понял, что все равно люблю Люську. Прости, я идиот.

МЕЛКАЯ. Ну что ты? Просто ты к ней привязался.

КРАСНЫЙ. И это тоже.

МЕЛКАЯ. Дай время, хорошо? Пусть время даст вам возможность разобраться. Но по тому, что я о ней знаю, она не очень хороший человек.

КРАСНЫЙ. Я знаю.

МЕЛКАЯ. Да она сука полная!

КРАСНЫЙ. Так, не надо.

МЕЛКАЯ. Прости.

 

Красный соскакивает со стула и начинает одеваться.

 

КРАСНЫЙ. Я пойду к ней.

МЕЛКАЯ. Ты сдурел?

КРАСНЫЙ. Она сейчас должна быть в ДК Кирова.

МЕЛКАЯ. Чувак, не иди туда! Ты сделаешь только хуже!

КРАСНЫЙ. Не надо мне мешать.

МЕЛКАЯ. Я хочу помочь.

КРАСНЫЙ. Оля, прости, но это не твое дело.

 

Красный открывает входную дверь.

 

МЕЛКАЯ. Тогда я пойду с тобой.

КРАСНЫЙ. Я пойду один.

МЕЛКАЯ. Ты еще подумаешь по дороге?

КРАСНЫЙ. Не о чем думать.

 

Красный уходит.

 

МЕЛКАЯ. Черт!

 

Мелкая достает телефон и набирает Белого.

 

МЕЛКАЯ. Ало! Белый, у нас проблема. Красный убежал к Люське… Не знаю, все произошло так быстро… Ну ты же его лучший друг, сделай что-нибудь! Хорошо, я выбегаю. Стой! У меня ключей нет! Хорошо, жду. Давай.

 

Сцена седьмая.

 

Алиса и Люся подъезжают на машине к ДК. Они громко подпевают популярному исполнителю.

АЛИСА. (Перекрикивая музыку.) Здесь?

ЛЮСЯ. (Перекрикивая музыку.) Здесь!

 

Люся выключает радио. Они смеются.

 

ЛЮСЯ. Алиска, ты такая клевая!

АЛИСА. Ты тоже!

 

Алиса и Люся целуются в щеки.

 

ЛЮСЯ. Ну все, я побежала!

 

Люся выскакивает из машины.

 

ЛЮСЯ. Удачи!

АЛИСА. И тебе!

 

Алиса уезжает.

 


Сцена восьмая.

 

Люся заходит в ДК. Она натыкается на саркофаг, в котором лежит актер, играющий Ленина, и спотыкается об него.

 

ЛЮСЯ. Ой! Простите. А гримерная там?

Ленин указывает направление.

 

ЛЮСЯ. Спасибо.

 

Люся заходит в гримерную и ищет выключатель, чтобы включить свет. Беззвучно заходит Марк и обхватывает ее сзади. Люся вскрикивает и оборачивается.

 

ЛЮСЯ. Марк!

МАРК. А ты, оказывается, пугливая.

ЛЮСЯ. Ничего подобного!

МАРК. Я что, настолько страшный?

ЛЮСЯ. Что ты, нет!

МАРК. Я знаю. Я пошутил.

 

Марк целует Люсю в губы.

 

ЛЮСЯ. Марк…

МАРК. М?

ЛЮСЯ. А ты еще не придумал, кого я смогла бы сыграть?

МАРК. Ну-с, как тебе сказать? В этом проекте, увы, на твою фактуру ничего нет.

ЛЮСЯ. Жалко.

МАРК. И на следующий тоже не предвидится. Ну ты же знаешь этих заказчиков. Против них не попрешь.

ЛЮСЯ. Ага.

МАРК. Но можно попробовать связаться с Германикой. Я слышал, у нее что-то есть.

ЛЮСЯ. С Германикой? Той, что Валерия Гай?!

МАРК. Ага.

ЛЮСЯ. Ты не шутишь?

МАРК. Ну а что мне шутить?

ЛЮСЯ. Марк, ты самый лучший!

 

Люся бросается на шею Марка.

 

МАРК. Знаю, знаю.

 

 

Сцена девятая.

 

Красный забегает в ДК, за ним следуют Белый и Мелкая. Красный несет букет цветов.

 

КРАСНЫЙ. (Оглядывается.) Где она?

БЕЛЫЙ. Чувак, еще не поздно вернуться…

КРАСНЫЙ. Тс-с… тс-с… погодь.

МЕЛКАЯ. Может, она в гримерной?

КРАСНЫЙ. Может быть.

 

Красный делает пару шагов.

 

КРАСНЫЙ. А может, ей еще телефон купить?

БЕЛЫЙ. Иди уже!

 

Красный подбегает к саркофагу с Лениным.

 

КРАСНЫЙ. Простите, вы не знаете, где Люся? А гримерная? Понятно.

МЕЛКАЯ. Вон же написано «гримерная».

 

Красный подбегает к двери гримерной.

 

КРАСНЫЙ. Люся, прости меня! Я…

 

Красный видит Люсю в объятиях Марка. Они целуются.

 

ЛЮСЯ. Миша?

БЕЛЫЙ. Так, так, чувак, спокойно.

КРАСНЫЙ. (Марку.) А ты че за хрен моржовый?

МАРК. (Люсе.) Люсь, кто это?

КРАСНЫЙ. Я с тобой разговариваю, фраер!

БЕЛЫЙ. Я же говорил, не надо, чувак.

КРАСНЫЙ. Отвали от моей девушки.

МАРК. Ты кто вообще такой?

КРАСНЫЙ. Ты не понял, блять, с первого раза? Съебался от моей девушки!

МАРК. Люсь, это твой парень?

ЛЮСЯ. Миша, уйди.

КРАСНЫЙ. Отвечай, сука!

 

Красный отбрасывает букет, валит Марка на землю и бьет по голове. Люся отбегает в сторону и кричит. Мелкая и Белый пытаются их разнять.

 

МАРК. Позовите охрану! Охрана! Охрана!

КРАСНЫЙ. Ты кто такой, блять! Трахаешься с ней, а!? Трахаешь ее!?

ЛЮСЯ. Миша, прекрати!

 

Белый разнимает Красного и Марка. Марк отбегает.

 

БЕЛЫЙ. Все, все, чувак, брейк.

МАРК. (Шарит по карманам.) Так, надо позвонить в полицию. Надо… Надо…

ЛЮСЯ. (Марку.) Марк, прогони его! Прошу, прогони!

КРАСНЫЙ. Прогони?... Прогони? Люся. Люся, за что ты так? Люся, за что ты так, объясни мне!? За что!?

 

Марк находит телефон и звонит в полицию.

 

МАРК. Сейчас они приедут, не торопись!

КРАСНЫЙ. (Приближается к Люсе.) Люся. Люся, ну скажи хоть что-нибудь, Люся!

ЛЮСЯ. (Тараторит, будто произносит зазубренный текст). Миша, я тебя не люблю. Это все была большая ошибка, прости. Мы не сошлись характерами. Ты инфантильный и бесперспективный. Теперь у меня своя дорога, у тебя своя.

КРАСНЫЙ. Люся…

ЛЮСЯ. И ты меня первый послал. Что посеешь, то и пожнешь.

КРАСНЫЙ. Вот оно как, значит, Люся.

МАРК. Черт. Дождитесь ответа оператора. (Красному.) Подожди, подожди, тут ментовка в квартале, быстро прибегут.

 

В ДК вбегает Алиса, громко стуча каблуками.

 

АЛИСА. (Вдалеке.) Люся! Простите, вы не подскажете, где здесь Люся? А гримерная? Понятно. Люся, дорогая, ты забыла в машине телефон!

 

Алиса вбегает в гримерную. Она видит Марка.

 

АЛИСА. Юра? Что происходит? Люся?

 

МЕЛКАЯ. Он же вроде Марк?

АЛИСА. Да как же Марк? Он Юра, Юра-мертвец. Он в кино мертвецов играет. У него еще дома гроб стоит, и он там репетирует. А еще у него Гепатит B, и вы бы поостереглись на самом деле.

МАРК. Нет у меня Гепатита. Я это придумал, чтобы тебя отвадить, корова тупая.

АЛИСА. Че? Молчал бы, трупик.

МАРК. Тебе самой бы хоть иногда молчать не помешало!

КРАСНЫЙ. Он сейчас реальным трупом станет.

АЛИСА. Что происходит в конце концов? И почему там Ленин желтый лежит? Вы некрофилы!

МАРК. Уйди, дура, сейчас не до тебя! (В телефон.) Алло, полиция? Приезжайте скорее. Дом культуры…

АЛИСА. Ах я дура? Ты труп!

 

Алиса набрасывается на Марка. Она выбивает из его рук телефон и дает беспорядочные пощечины.

 

ЛЮСЯ. Алиса, не бей его!

МЕЛКАЯ. Бей его, Алиса!

БЕЛЫЙ. (Мелкой.) Да помолчи ты!

МЕЛКАЯ. Что? Он заслужил!

 

Белый разнимает Марка и Алису.

 

БЕЛЫЙ. Все, девочки, не ссорьтесь.

 

Красный начинает смеяться.

 

АЛИСА. Что смешного?


Красный не перестает смеяться.

 

БЕЛЫЙ. (Красному.) Все, чувак, пойдем. Нечего здесь делать.

МЕЛКАЯ. Это нервное. Ему надо отдохнуть.

БЕЛЫЙ. Да еще бы не нервное. Бедный чувак порол сутки, а тут еще такое. Пойдем, все, пойдем.

 

Красный резко перестает смеяться и смотрит Люсе в глаза.

 

КРАСНЫЙ. Я даже рад.

 

Из гримерки выходят Красный и Белый. Мелкая подходит к Алисе.

 

МАРК. Немедленно покиньте помещение!

МЕЛКАЯ. (Марку.) Юр, че орешь? (Алисе на ухо.) Эта девушка называла вас толстой коровой. А еще изменяла очень хорошему человеку.

ЛЮСЯ. Это неправда! Неправда! Я просто хотела немного радости в своей жизни! Я не называла тебя коровой! Я про тебя вообще не думала!

МЕЛКАЯ. Не слушайте ее. Поверьте, я знаю.

АЛИСА. Не может быть!

МЕЛКАЯ. Идите. Не переживайте, я о ней позабочусь.

ЛЮСЯ. Алиса, не верь ей!

АЛИСА. Вот же бывает в этой жизни… (Люсе.) Вот же бывают гадюки. Я надеюсь, у тебя будет Гепатит!

 

Алиса уходит. Мелкая провожает ее взглядом. Она подходит вплотную к Люсе.

 

МЕЛКАЯ. Еще раз позвонишь Красному - пизду порву.

ЛЮСЯ. Пошла к черту, соплячка!

 

Мелкая разворачивается и резко бьет Люсю в нос. Люся рефлекторно закрывается руками.

 

ЛЮСЯ. Марк, сделай что-нибудь!

Марк не реагирует. Мелкая уходит.

 

ЛЮСЯ. Марк! Ты же говорил, что любишь меня! Ма-арк!

 

Марк и Люся сидят на полу по разные стороны и долго молчат.

 

МАРК. Надо снимать.

 

Марк встает и уходит. Люся остается в гримерке одна.

 

 

Сцена десятая.

 

Красный сидит на бордюре и курит. К нему подходит мелкая. Она садится рядом.

 

МЕЛКАЯ. Куда Белый ушел?

КРАСНЫЙ. Поссать.

Мелкая достает из сумки «черный русский».

 

МЕЛКАЯ. Будешь? Со вчера осталось.

КРАСНЫЙ. Не хочу.

МЕЛКАЯ. Как хочешь.

 

Мелкая убирает бутылку в сумку.

 

МЕЛКАЯ. Как ни странно, это все к лучшему.

КРАСНЫЙ. Может быть.

МЕЛКАЯ. Поехали к Белому?

КРАСНЫЙ. Посмотрим.

 

Пауза.

 

КРАСНЫЙ. Прости меня. Я не хотел, чтобы ты в этом участвовала.

МЕЛКАЯ. Что ты! Наоборот, спасибо. Ты такой отважный. С тобой не бывает скучно. Каждый раз, когда мы видимся, мне с тобой очень интересно.

КРАСНЫЙ. Глупенькая ты еще.

МЕЛКАЯ. С тобой мне очень хорошо. Даже просто быть рядом. Я надеюсь, ты не лишишь меня такой радости?

КРАСНЫЙ. Мелкая, конечно не лишу.

 

Мелкая робко целует Красного в щеку и кладет голову на его плечо.

 

МЕЛКАЯ. Покатай меня, большая черепаха!

Они смеются.

 

КРАСНЫЙ. Посмотрим.

 

Приходит Белый.

 

БЕЛЫЙ. Красный, ты как?

КРАСНЫЙ. Жить буду.

 

Пауза.

 

КРАСНЫЙ. Спасибо, друг.

БЕЛЫЙ. (Молчание.)

 

К Белому и Красному подходит Алиса. Она держит в руках сигарету.

 

АЛИСА. Простите, огня не будет?

Белый протягивает Алисе зажигалку.

 

АЛИСА. Спасибо. (Красному.) Так вы и есть тот Красный? Простите, что лезу не в свое дело. Я знакома с Люсей. Господи, уж кто точно не блистал умом, так это Люся. Еще обозвала меня тупой коровой, представляете? Ну разве я толстая? Вот моя сестра была толстая, такая толстая, что в цирке показывать можно. Но она просто была несчастная. Ни друзей, ни событий. Сплошная тоска. Видимо, от того и покончила с собой. Газ. И представляете, мой сыночек, мой милый Степочка тоже задохнулся. Вы представляете? А все из-за любви. Женщина чахнет без любви. Чахнет, честное слово, я никогдашеньки не вру. Зачем врать, если можно быть собой? Без любви женщина становится злобной и толстой, проверено. Я не хочу быть злобной и одинокой толстухой. Вы, наверное, рокеры, да?

КРАСНЫЙ. Типа того.

АЛИСА. У вас, наверное, интересная жизнь! Меня зовут Алиса. Ну, вы уже знаете. Я хотела пожелать вам удачи. Я знаю, что значит разбитое сердце. Вера была влюблена в моего мужа, пять лет была влюблена, оттого и включила газ. Но сто семьдесят восемь килограммов! Я думала, таких гробов не бывает.

КРАСНЫЙ. Ужас…

АЛИСА. Господи, уже так поздно! Благо сын в гостях. Сестра отвезла. Хоть побуду наедине. Люди забирают столько энергии, особенно когда работаешь актрисой. Что же, удачи вам!

КРАСНЫЙ. И вам.

 

Алиса уходит.

 

МЕЛКАЯ. Она всегда при первой встрече это рассказывает?

КРАСНЫЙ. Можно посочувствовать.

 

Следом за Алисой к компании подходит Ленин.

 

ЛЕНИН. Папироски не найдется?

 

Белый оборачивается и протягивает сигарету. Ленин берет ее и закуривает спичками.

ЛЕНИН. Спасибочки.

 

Ленини уходит за угол Дома культуры.

 

БЕЛЫЙ. Вот он какой, призрак трицератопса.

 

Звонит телефон Мелкой. Она берет трубку.

 

МЕЛКАЯ. Алло… Здорово, а вы где? На Ставропольской? Слушай, мы сейчас около ДК Кирова, как раз рядом. Вы с мотиками? Подвалите? Здорово… Минут через десять? Хорошо, давай, до связи.

 

Мелкая кладет трубку.

 

МЕЛКАЯ. Чуваки, мотики сейчас подъедут!

БЕЛЫЙ. Ну охуеть теперь.

МЕЛКАЯ. Говорила же, все путем!

БЕЛЫЙ. Душистая ночь, как летом. (Потягивается.) Эх, кинуть бы уже кости и поспать. Ничего больше не хочу.

КРАСНЫЙ. Домой что ли?

БЕЛЫЙ. Ну да, устал я что-то за сегодня.

 

Пауза.

 

КРАСНЫЙ. (Смотрит на Мелкую.) Поедешь со мной?

МЕЛКАЯ. Куда?

КРАСНЫЙ. В Красные Штольни.

МЕЛКАЯ. Когда?

КРАСНЫЙ. Прямо сейчас.

МЕЛКАЯ. Но у меня ничего с собой нет…

КРАСНЫЙ. Ничего не надо.

МЕЛКАЯ. А как же дела?

КРАСНЫЙ. Так ты поедешь?

МЕЛКАЯ. Прямо сейчас? Ночью?

КРАСНЫЙ. Да.

 

Мелкая посматривает на Белого. Тот одобрительно кивает.

 

МЕЛКАЯ. Да, конечно поеду!

КРАСНЫЙ. Тогда ждем.

 

Красный, Мелкая и Белый смеются.

БЕЛЫЙ. Полный юнайтед.

 

Красный, Белый и Мелкая продолжают сидеть на бордюре. Около часа назад началось десятое марта. В Южной Корее это День труда, в Азербайджане – День национального театра, а в России – День архивов. Испанцы в этот день открыли Галапагосские острова, в Лондоне основали футбольный клуб «Челси», а в Древнем Риме начали отмечать День богини Венеры. Вот такой вот день.

 

КОНЕЦ

 

Июнь 2014 - Январь 2015

ПОЛНЫЙ ЮНАЙТЕД